"Я люблю этот город, как женщину Х" (с) В.Цой
Весь день колол дрова. Привезли целую машину, хорошо хоть сырых и березовых. И вчера, и позавчера, с утра до обеда, и потом до вечера, махал топором. Устал. Нет, не от дров, как думала бабушка, которая жалела меня, тяготилась этим, и вылавливала из кастрюли самые большие куски мяса. И не от соседа Бориса, чертова сангвиника! Ну можно же хоть 5 минут побыть одному!?! Нет, куда там. Сидит рядом и болтает, и болтает… У самого дел нет – приходит, сядет, закурит и началось…Когда устаешь - готов подменить. Ему не привыкать, он тут родился, живет. И с сигаретой в зубах будет байки всякие травить, не забывая раскалывать чурбаки, поддерживая вокруг запах свежей березовой древесины. Эх, добрейший мужик! Тут живет…
А я – в моем городке. И по нему я устал. По моему дорогому другу, моему Городу. И с чего вдруг такая нежность? Ведь тут красиво. Красиво и по-человечески просто. Старенькая бабушка, всегда стараясь не будить, топит печь. Печет хлеб, на капустном листе "его отдыхает", и, жарит, с всегда свежим маслом, самые вкусные хлебушки в мире.
Солнце встает здесь раньше. Из-за тополей, что начинаются сразу после изгороди и стоят, как богатыри земли русской, крепкие, высокие до самого неба, из-за них, показывается неожиданно доброе лицо нашего древнего языческого бога. Не забыли ль меня? …в гостях хорошо…
Хочу домой. Очень хочу. Вокзалы, поезда, огни станций и полустанков приблизят меня к Нему. Моему Городу. Где "пройдет моя жизнь. Жизнь в стеклах витрин" Там остались мои друзья. Интеллигентный Михаил, технократ Витька и флегматичный, "любящий баб да блюда" Серега. Пожать им руку, увидеть …старые друзья. Потом к той, о которой не хочется говорить, чтобы случайно не потерять чего-то важного, глубоко личного, нежного и дорогого…
Спрыгнуть на перрон вокзала, втянуть до самой последней клеточки легких знакомый запах.
"Я вернулся в мой город, знакомый до слез До прожилок, до детских припухших желез…"
Вернулся…
Люди толкаются, ругаются, лезут в переполненный транспорт, чтобы ехать с вокзала домой. Чудаки, вы же уже Дома…
Бесцельно пойду по темной улице. Ночь в моем городе. Прекрасная незнакомка Ночь и мой Город. Он смотрит на нее своими бесчисленными желтыми глазами-окнами. Подмигивает. Но она торопится, у нее другой. Город привык к этому. Понимает - не судьба…
Пора спать. Завтра гнать по своим венам машины, стуча стальным сердцем, поигрывать в шутку каменной мускулатурой.
Одна из любимых компаний – Ночь, Город и я. Мы так давно не виделись и нам так много надо друг другу промолчать…
Дым сигареты чертит след домой. Уже близко. Вот тут отец учил не падать с велосипеда. А тут, помнится дрался с пацаном со второй парты. А в том подъезде жила Она, первая, робкая мальчишеская влюбленность…Встретится бы, поговорить.
Интересно, догадывалась?
Люблю мой город. И не объяснить за что…Тут проходит моя жизнь, жизнь в стеклах витрин. И хоть пока чувствую себя инородным телом, но знаю, что завтра вернусь в его жизнь. В жизнь моего города.
Моего Города.
------
Рвать ткань. Все готово, чтобы рвать ткань.
Пополам. Разрушенный дом, раздавленный стон. Белая кость. Плоть, прокушенная до кости. Сквозь душу, до кости.
Плачу. Странно, я могу, оказывается, это делать. И даже не могу иначе. Но не показать, только не показать. Мы бодры и сильны. В моих венах пульсирует кровь, мои жилы крепки, как канат, у меня в руках острый меч, но я не хочу воевать. Я хочу плакать. Хочу стать маленьким и хоть на миг забыть то, что я должен. А если я это забуду, то никогда не прощу себе.
Уезжаю. Уже не могу иначе. Я уезжаю. Куда и за чем? Далеко, за счастьем. Кажется. А тут? Тут сигареты в раках, чай на столе – так замыкается круг. И, вдруг, становится страшно что-то менять.
Люблю. Все тут люблю, не могу иначе. Это же все мое. Мое. Тут все мое. Никто, кроме меня не будет все это любить. Все эти улицы, дома, имена… Да они просто осиротеют без меня, они же меня тоже любят, они же без меня умрут, погибнут. А я, как без них? Я как же? Но надо, е-мое, надо… Ох, и заедает меня тоска. Журавлиная. Дайте мне веревку и мыло…
Но я вернусь. Обязательно вернусь, потому что не смогу иначе. Обещаю, вернусь. Задышу все до дыр. Закружу в вальсе, хоть и не умею. Все сомну в руках, задушу в объятиях, до боли, до слез. Буду стоять на коленях перед ликами, в которые не верю, и зажгу свечку. Раздам притворщикам около ворот все, что есть в карманах, попрошу за них прощения у Господа и заплачу под портвейн из горла, о том, что не поверю во все это.
Уезжаю. А тут лежит мой отец, и лежит мой брат, и я вижу, как растут березы у них на груди. И не скоро еще обниму я своих стройных подружек за голые колени. Потому что уезжаю.
Но я вернусь. Я обязательно вернусь.